"Культура Критики": Введение к первому изданию. Часть 5
"Культура Критики": Введение к первому изданию. Часть 5
  • вс, 01/13/2013 - 00:36

Кевин Макдональд

 

Перевод Романа Фролова

 

От редактора - в Русском переводе "Культуры Критики" Кевина Макдональда отсутствует "Введение к первому изданию", содержащее много важной информации, представляющей значительный интерес для Русских читателей, и последняя, заключительная глава книги. Недостающие части будут переводиться и выкладываться по частям на нашем сайте.

 

«Добейте их, красные бойцы, добейте их во что бы то ни стало! Прямо сейчас! Не теряя ни минуты! Сейчас! Сразите их, бойцы Красной Армии, сильнее ступайте на поднимающиеся крышки их смердящих гробов!» (Исаак Бабель, описываемый Цинтией Озик (2001, стр. 3) как «остро самосознательный еврей», агитирующий за большевицкую революцию (Озик 2001, стр. 4)

Еще одним недавним событием, имеющим отношение к вопросам, поднятым в «Культуре Критики» (КК), стала публикация исследования «Черная книга коммунизма. Преступления. Террор. Репрессии» (Куртуа и др. 1999). Ее чтение вызвало у меня желание расширить обсуждение некоторых идей, рассматриваемых в Главе 3 КК. На мой взгляд, я недостаточно заострил внимание на поистине чудовищной природе Советского режима, и недостаточно полно исследовал последствия еврейского участия в подъеме и поддержании коммунизма.

Советское правительство убило свыше 20 миллионов своих собственных граждан, причем подавляющее большинство из них погибло в первые 25 лет существования СССР, на высоте еврейского могущества. Это был поистине случай «государства против своего народа» (Верс 1999), проводящего смертоносные карательные кампании (обычно включавшие депортации или преднамеренный голод) против большого числа этнических групп, таких как великорусские крестьяне, украинцы, казаки, чеченцы, крымские татары, немцы Поволжья, молдаване, калмыки, карачаевцы, балкары, ингуши, крымские армяне, турки-месхетинцы, курды и амшенцы (Куртуа и др. 1999, стр. 10; Верс 1999, стр. 219ff). Хотя отдельные евреи и пострадали в большевицких расправах, евреи как группа не подвергались преследованиям (22).

В КК (Глава 3), я отметил выдающуюся роль евреев в большевицкой революции и их элитарный статус как группы в Советском Союзе вплоть до периода середины Холодной войны. [Уже после публикации этого введения, в 2004 году, Юрий Слезкин опубликовал книгу «Еврейское столетие» (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2004), предоставившую много информации, позволяющей прийти к выводу, что евреи были враждебной элитой в СССР. Смотрите мой обзор этой книги http://theoccidentalquarterly.com/vol5no3/53-km-slezkine.pdf] Интересно, что многие большевики–не-евреи были представителями других этнических меньшинств, или же, как отмечается в КК, состояли в браках с еврейками. В начальный период существования Советского Союза, повсеместно распространенным было убеждение, что в правительстве господствует «маленькая кучка иностранцев» (Жайковский 1977, стр. 55). Сталин, Берия и Орджоникидзе были грузинами; Дзержинский, безжалостный председатель Чека (тайной полиции) до середины 20-х, был поляком с сильным про-еврейским настроением. Изначально Чека состояла преимущественно из не-русских, а русские в Чека были по большей части садистическими психопатами или уголовными преступниками (Верс 1999, стр. 62; Волин & Слуссер 1957, стр. 6), – то есть людьми, которые вряд ли ассоциировали себя со своим народом или испытывали к нему чувство лояльности.

Таким образом, большевицкая революция имела сильно выраженный этнический аспект: в очень значительной степени, евреи и другие не-русские властвовали над русским народом, с катастрофическими последствиями для русской и других этнических групп, представители которых не смогли занять доминирующее положение в правящих структурах. Например, когда Сталин решил депортировать чеченцев, он назначил командующим операцией осетина (осетины являются этнической группой, традиционно-враждебной чеченцам; причем сам Сталин по этническому происхождению был  близок к осетинам). Осетинам и грузинам, двум этническим группам, из которых произошли предки Сталина, было позволено расширять свои территориальные автономии за счет других этнических групп.

В то время как Сталин отдавал предпочтение грузинам, евреи сводили свои собственные этнические счеты с традиционно недружественными народами. Представляется вероятным, что по крайней мере часть большевицкого террора и массовых убийств были мотивированы ненавистью к народам, которые исторически были настроены против евреев. Некоторые историки предполагают, что евреи вступали в структуры безопасности в столь больших количествах для того, чтобы отомстить за обращение с ними в дореволюционный период (Рапопорт 1990, стр. 31; Барон 1975, стр. 170). Например, казаки, служившие при царе в качестве военной полиции, использовали свою власть против еврейских общин во время конфликтов между правительством и евреями. После революции, казаков депортировали в Сибирь за отказ вступать в колхозы. В 1930-х главным лицом, отвечавшим за депортации, был этнический еврей, Лазарь Каганович, по прозвищу «кремлевский волк» за свою склонность к насилию. Во время преследований крестьян, Каганович демонстрировал «почти извращенную радость от своей власти над казаками. Он слишком отчетливо помнил, что он и его семья претерпели от рук этих людей... Но теперь они все заплатят – мужчины, женщины и дети. Неважно кто. Они все одно и то же. В этом заключалась его [Кагановича] сущность. Он никогда не прощал и ничего не забывал» (Каган 1987, стр. 164). Точно также, евреи были поставлены во главе служб безопасности в Украине, с ее долгой историей антисемитизма (Линдеманн 1997, стр. 443). В 1930-х Украина стала сценой массовых убийств.

В КК (Глава 3), я отметил, что евреи играли очень значительную роль в советской тайной полиции и исполняли аналогичные роли в коммунистических Польше и Венгрии. В дополнение к многочисленному персоналу среднего и низшего звена, множество выдающихся евреев занимали высокие должности; например, Матвей Берман и Нафталий Френкель создали и развили систему принудительного рабского труда, убившую сотни тысяч человек. (Во время строительства канала между Балтийским и Белым морями погибли многие тысячи людей. Шесть руководителей проекта были евреями: Фирин, Берман, Френкель, Коган, Рапопорт, Жук.) В числе других евреев, сыгравших выдающуюся роль в Красном Терроре, были Генрих Ягода (глава тайной полиции), Арон Сольц, Лев Инжир (главный бухгалтер Архипелага ГУЛаг), М. И. Гей (начальник специального отдела тайной полиции), А. А. Слуцкий и его заместитель Борис Берман (отвечавший за террор за рубежом), К. В. Паукер (начальник операций секретной полиции), и Лазарь Каганович (в 1930-х годах он был наиболее могущественной фигурой после Сталина и напрямую руководил массовыми убийствами) (Рапопорт 1990, стр. 44-50). В общем, участие евреев было чрезвычайно значительным не только в большевицком руководстве, но «они были в избытке и на более низких уровнях партийного аппарата – особенно в Чека и ее наследниках, ОГПУ и НКВД» (Шапиро 1961, стр. 165). Особая роль евреев в большевицком правительстве не ускользнула от внимания русского населения: «Наиболее выдающейся и колоритной фигурой после Ленина был Троцкий, а в Петрограде доминировал ненавидимый всеми Зиновьев, а всякий имевший несчастье попасть в лапы Чека, имел высокий шанс столкнуться со следователем-евреем или же быть им растрелянным» (Шапиро 1961, стр. 165). Начиная с 1917 года, русские повсеместно ассоциировали евреев с революцией (Верс 1999, стр. 86). Даже после немецкого вторжения в 1941 году, для русских было обычным делом надеяться на германскую победу, которая избавила бы страну от «евреев и большевиков» - до тех пор, пока брутальность захватчиков не стала очевидной (Верс 1999, стр. 215).

Обсуждая в КК могущество евреев в Советском Союзе, я отметил, что, по поразительному контрасту с кампаниями массовых убийств, направленных против других народов, усилия Сталина в борьбе с горсткой высокопоставленных еврейских коммунистов в 1930-х были чрезвычайно осторожными и тщательно замаскированными с целью преуменьшения значения фактора еврейского происхождения жертв. Масштаб еврейского могущества в тот период был также отражен в факте создания автономной еврейской области (Биробиджан) в 1934 году, по меньшей мере отчасти для того, чтобы добиться расположения иностранных еврейских организаций (Гительман 1988). В 1920 и 1930-х, Советский Союз принимал помощь для советских евреев от иностранных еврейских организаций, особенно от Американского Еврейского Совместного Комитета по Распределению, основанному богатыми американскими евреями (Варбург, Шифф, Кун, Лееб, Лехман, Маршалл). Еще один проливающий свет случай произошел, когда Сталин приказал убить двух евреев-лидеров интернационального социалистического движения, Генриха Эрлиха и Виктора Альтера. Эти убийства создали международный инцидент и вызвали левацкие протесты по всему миру (Рапопорт 1990, стр. 68). Фурор не затихал до тех пор, пока Советы не создали еврейскую организацию, Еврейский Антифашистский Комитет (ЕАК) с целью выиграть расположение американских евреев. Лидеры американских евреев, такие как Наум Гольдманн из Мирового Еврейского Конгресса и раввин Стефан С. Вайз из Американского Еврейского Конгресса (АЕКонгресс) помогли погасить шумиху вокруг убийства и закрепить положительный образ Советского Союза среди американских евреев. Они, вместе с большим числом американских еврейских радикалов, тепло приветствовали представителей ЕАК в Нью-Йорке во время Второй мировой войны.

И снова эта потрясающая разница. В 1920-х и 1930-х советское правительство убило миллионы украинских и русских крестьян; казнило сотни тысяч людей, лишив их перед тем своих должностей в партии или в экономике; заключило сотни тысяч людей в тюрьмы и лагеря без подобающего суда и в настолько ужасающие условия, что это привело к невероятно высокой смертности; принудило сотни тысяч людей к тяжелому физическому труду с колоссальной смертностью; произвело коллективные экзекуции, массовые убийства и депортации казаков и других этнических групп. И в то же самое время, действия против горстки еврейских коммунистов были осторожными и обставлены заверениями в том, что правительство сохраняет очень позитивное видение евреев и иудаизма.

Основная тема Главы 4 КК заключается в том, что еврейские леваки, включая сторонников большевизма, продолжали самоидентифироваться как евреи, и что еврейская поддержка этих идеологий увеличивалась и уменьшалась в зависимости от совпадения содержания этих идеологий со специфическими еврейскими повестками дня. Однако, я обязан был акцентировать больше внимания на том, насколько сильно эти специфически-еврейские вопросы влияли на еврейскую поддержку левацких движений, и что еврейская активность в большевизме действительно является, возможно, наиболее вопиющим, исторически беспрецедентным примером еврейского морального релятивизма. Ужасные последствия большевизма для миллионов не-еврейских советских граждан очевидно не заботили еврейских леваков – модель, наблюдаемая и по сей день. В КК я отметил, что молчание Ильи Эренбурга о советских жестокостях, включавших умертвление миллионов советских граждан в 1930-х, могло быть мотивировано его взглядом на Советский Союз как на антифашистский бастион (Рубенштейн 1996, стр. 143-144). Эта моральная слепота была весьма широкораспространенной. В 1930-х, когда миллионы советских граждан были истребляемы советским правительством, Коммунистическая Партия США прибегала ко всевозможным ухищрениям для аппелирования к специфически-еврейским интересам, включая оппозицию к антисемитизму, поддержку сионизма и защищая важность поддержания еврейских культурных традиций. В этот период, «американское радикальное движение прославляло прогресс в еврейской жизни в Советском Союзе.... Советский Союз был живым примером того, что при социализме еврейский вопрос может быть решен» (Канн 1981, стр. 152-153). Коммунизм воспринимался как «хороший для евреев». Радикальные евреи, составлявшие значительную долю всего мирового еврейского сообщества в то время, смотрели на мир через еврейские очки.

Захватывающим примером американского еврейского радикала, восхвалявшим добродетели Советского Союза, является Джо Рапопорт (Канн 1981, стр. 20-42, 109-125) – кратко упомянутый в КК, но его пример достоин гораздо более подробного рассмотрения. Рапопорт вступил в еврейское подразделение Красной Армии, сражавшееся с украинскими националистами в гражданской войне, последовавшей за большевицкой революцией. Как и многие другие евреи, он выбрал Красную Армию, потому что она противостояла анти-еврейским действиям украинских националистов. Как и подавляющее большинство российских евреев, он приветствовал революцию, потому что она улучшила положение евреев.

После своей эмиграции в США, Рапопорт навестил Украину в ноябре 1934 года, год спустя после голода, созданного действиями советского правительства и убившего 4 миллиона украинских крестьян (Верс 1999, стр. 159ff). Крестьяне сопротивлялись насильственной коллективизации и в этом им отчасти помогали местные органы власти. В ответ, центральное правительство начало массовые аресты фермеров и конфискацию всего зерна, включая семенное зерно для посева в следующем году. Поскольку у них не осталось продовольствия, крестьяне попытались уйти в города, но правительство сделало это невозможным. Миллионы крестьян голодали. Родители бросали голодающих детей перед тем, как сами падали от голода; повсеместно наблюдался каннибализм; работавшие крестьяне подвергались пыткам с целью вынудить их отдать все оставшееся продовольствие. Методы пыток включали «холодный метод», когда полностью раздетых жертв оставляли на морозе. Иногда целые бригады колхозников подвергались подобному обращению. При использовании «горячего метода», ноги и нижняя часть юбок женщин обливались бензином и поджигались. После чего пламя сбивалось и процесс повторялся заново (Верс 1999, стр. 166). Во время голода, погубившего в общей сложности 6 миллионов человек по всей стране, правительство экспортировало 18 миллионов центнеров зерна для финансового обеспечения индустриализации.

Рапопорт ни единым словом не упомянул все эти ужасы в отчете о своем визите. Наоборот, он нарисовал очень положительную картину жизни в Советской Украине. Жизнь была хороша для евреев. Его порадовало, что идишская культура принималась не только евреями, но и не-евреями – отчетливый признак привилегированного статуса иудаизма в Советском Союзе в тот период. (Например, он припомнил случай, когда украинский рабочий читал рассказ на идише перед другими рабочими, как евреями, так и не-евреями.) Молодые евреи пользовались новыми возможностями не только в идишской культуре, но и «в экономике, правительстве, и вообще в жизни страны» (Канн 1981, стр. 122). Евреи старшего возраста жаловались, что правительство было антирелигиозным, а молодые евреи жаловались, что Лев Троцкий, «национальная гордость еврейского народа», был изгнан. Но послание американским радикалам было воодушевляющим: «Достаточно знать, что еврейская молодежь занимает высокое положение и приветствует советскую систему» (Канн 1981, стр. 120). Рапопорт смотрит на мир исключительно через еврейские очки. Колоссальные страдания, в которых от действий правительства к этому времени уже погибло 20 миллионов советских граждан, не имели для него никакого значения. Когда он оглядывается на свою жизнь американского еврейского радикала, единственно к чему он испытывает двойственное отношение или сожаления, так это поддержка советских действий, неспособствовавших, по его мнению, продвижению еврейских интересов, таких, например, как пакт взаимного ненападения с Германией и недостаточная поддержка Израиля советским правительством.

Таким образом, Рапопорт представляет собой типичный образчик многих защитников коммунизма в американских средствах массовой информации и в интеллектуальных кругах (см. ниже и Главу 3). Выдающимся примером средства массовой информации, злоупотреблявшим своим положением для поддержки вопросов еврейской повестки дня, являлся Нью-Йорк Таймс, принадлежащий еврейской семье и вызывавший сильную обеспокоенность среди людей, озабоченных еврейским влиянием в СМИ (см. выше). В тридцатых годах прошлого века, Нью-Йорк Таймс, акцентируя внимание публики на преследованиях евреев в Германии и пропагандируя за вступление США во Вторую мировую войну на стороне Великобритании, полностью обелял ужасы советской власти, в том числе и украинский голод, даже несмотря на то, что информация об этих событиях была широко публикуема в газетах Херста и что руководство Нью-Йорк Таймс было осведомлено, что его корреспондент в СССР рисовал фальшивую картину происходящего под властью сталинского режима (28).

Недавно опубликованная книга Петера Новика, «Холокост в американской жизни», делает значительный вклад в исследование участия евреев в радикальных левацких движениях 20-го века. Новик показывает, что еврейские организации в США ясно осознавали масштаб еврейского участия в коммунизме, но при этом спорили, что лишь меньшинство евреев были активно вовлечены и преуменьшали значение фактов, что большинство коммунистов были евреями, и что среди коммунистических лидеров доминирование евреев было еще значительнее, и что подавляющее большинство лиц, чья активность расследовалась Комитетом по анти-американской деятельности в 1940-х и 1950-х годах, были евреями, и что большинство американцев, приговоренных за шпионаж в пользу Советского Союза также были евреями (см. также Главу 3 КК и Макдональд 1998а, стр. 200-201).

Действительно, утверждение о том, что левацкий радикализм был всего-навсего одной из маргинальных идеологий в американской еврейской коммуне, весьма трудно доказать. Фактически, иммигрантское еврейское общество в США между 1886 и 1920 годами можно было наилучшим образом описать как «один большой радикальный дискуссионный клуб» (Кон 1958, стр. 621). В течение длительного времени после того периода, левацкие симпатии были широко распространены в АЕКонгрессе – без сомнения, в самой большой организации американских евреев, а группы с коммунистической ориентацией были дочерними организациями при АЕКонгрессе вплоть до эры Маккарти, когда от них с большой неохотой избавились (Свонкин 1997, стр. 132, 166). Недавно, такая значительная фигура как Представитель Самуэль Дикштейн, обсуждаемый в Главе 7 как могущественный адвокат иммиграции в Конгрессе и выдающаяся фигура в еврейском обществе, был разоблачен как советский шпион (Вейнштейн & Васильев 1999).

Новик отмечает, что еврейские организации сделали все возможное, чтобы фильмы Голливуда не показали ни одного коммунистического персонажа с еврейским именем. Газеты и журналы, такие как Тайм и Лайф, в то время контролируемые не-евреями, по просьбе представителя ЕАКомитета согласились не публиковать информацию о еврейском происхождении американских коммунистов (Новик 1999, стр. 95). Новик также отмечает, что еврейские коммунисты часто использовали риторику Холокоста в то время, когда основные еврейские организации старались вести себя неприметно. Все это хорошо совпадает с материалом КК, обозначающим сильную еврейскую самоидентификацию подавляющего большинства еврейских коммунистов. Заклинания Холокоста «стали доминантным аргументом, по крайней мере в еврейских кругах, для оппозиции мобилизации в период Холодной войны» (Новик 1999, стр. 93). Джулиус и Этель Розенберг, приговоренные за шпионаж в пользу Советского Союза, часто использовали Холокост в качестве рационализации своих действий. Джулиус признался, что СССР «сделал наибольший вклад в уничтожении зверя-Гитлера, который убил 6,000,000 моих единоверцев» (стр. 94). Общественные демонстрации в поддержку Розенбергов часто апеллировали к Холокосту.

Хотя Бендерский (2000) и попытался обставить дело так, как будто бы идея о значительном еврейском участии в радикальных левацких движения являлась не более чем паранойей расистских офицеров армии США, он показал, что американская военная разведка обладала подтверждениями этой связи из многочисленных независимых источников, включая информацию о финансовой поддержке революционной деятельности богатыми евреями, такими как Якоб Шифф и семья Варбургов. Эти источники включали не только своих американских агентов, но и британское правительство и Отдел по делам России Государственного Департамента США. Эти источники утверждали, что евреи доминировали в большевицких правительствах Советского Союза и Венгрии, и что евреи в других странах симпатизировали большевизму. Точно так же, Жайковский (1977) продемонстрировал, что мнение о том, что евреи господствовали в большевицком правительстве, было чрезвычайно широкораспространенным среди русских и иностранцев в Советском Союзе, включая американский и британский военный и дипломатический персонал и управленцев из гуманитарных агентств. Он также показал, что симпатии к большевицкому правительству были нормой в среде американских евреев-иммигрантов из Восточной Европы в период между 1918 и 1920 годами, но что более старый и устоявшийся немецко-еврейский истэблишмент в США (чье значение и влияние резко уменьшилось в результате массовой иммиграции евреев из Восточной Европы) находился в тот период в оппозиции к большевизму.

В то время как еврейский Холокост превратился в моральный критерий и первостепенную культурную икону в Западных обществах, еврейская слепота в отношении преступлений большевизма продолжается и по сей день. Еврейские медиа-фигуры, попавшие в черные списки в связи с коммунистическими связями в 1940-х, теперь восхваляются как герои – они прославляются киноиндустрией, получают почести от газет, их работы выставляются в музеях (24). Например, в октябре 1997 года в Американской Академии кинематографических искусств и наук был проведен день памяти о черных списках. Его организовали четыре гильдии – Американская Федерация артистов телевидения и радио (АФАТР), Гильдия Директоров Америки (ГДА), Гильдия актеров кино (ГАК) и Гильдия писателей Америки, запад (ГПАз). Во время этого события воздавались почести жизням и карьерам писателей из черных списков и осуждалась недостаточная реакция гильдий пятьдесят лет назад (25). В то же самое время Гильдия писателей Америки занималась восстановлением имен сценаристов десятков фильмов, которые, находясь в черных списках, писали под псевдонимами или использовали подставных лиц. Фильмы на эту тему изображают невинных еврейских идеалистов, преследуемых беспощадным и деспотическим правительством, а критики типа Бернхаймера (1998, стр. 163-166) одобряют подобные оценки. В том же духе, картина режиссера Сиднея Люмета «Даниэль» (1983) по мотивам романа Е. Л. Доктороу, изобразила приговор Розенбергам как «политический вопрос. Гонения изображались как кошмарное видение еврейской виктимизации, бесчувственное и брутальное» (Бернхаймер 1998, стр. 178).

Ностальгические и извинительные овертоны в отношении еврейских левацких движений прошлого заметны в недавних воспоминаниях так называемых «детей красных подгузников», включая и тех, кто со временем избавился от своего левацкого мировоззрения. Например, «Комми» Рональда Рэдоша (2001а) описывает всеохватывающий и всеобъемлющий мир еврейского радикализма его юности. Его отец принадлежал к классической фасадной организации коммунистической партии под названием Лига Объединенных Профсоюзов. Рэдош был прилежным сыном, с лихорадочным энтузиазмом принимаясь за любое дело, несущее на себе печать одобрения партии, посещал партийный летний лагерь и городскую Нью-Йоркскую среднюю школу для «красных подгузников» (известную как «Маленькая Красная Школа для маленьких Красных»), и участвовал в юношеских фестивалях, скопированных с экстравагантных советских оригиналов. Одна распространенная шутка того времени очень много говорит о еврейской атмосфере в Партии: «Какие еврейские праздники вы отмечаете?» «День рождения Пола Робсона и Первое Мая». Лишь после того, как левацкие соратники отвергли и забаллотировали Рэдоша за публикацию «Комми», в которой он установил вину Джулиуса Розенберга, Рэдош начал ставить под сомнение левацкую веру. Рэдош показывает, что академические департаменты истории до сих пор являются апологетическими бастионами для крайне левых. Многие академические историки, включая Эрика Фонера, президента Американской ассоциации историков, а в прошлом еще одного «ребенка в красном подгузнике», избегали Рэдоша из-за его находок. Рэдош пишет о «рефлекторной ненависти к американской системе», пропитывающей левацкие движения. Это на самом деле «рефлекторная ненависть» - ненависть, которая, как это обсуждается в КК, происходит в гораздо большей степени из их еврейской идентификации, чем из каких-либо объективных недостатков американского общества. Тем не менее, несмотря на свою сдержанность по отношению к левацким движениям его юности, Рэдош изображает мотивации еврейских коммунистов как идеалистические, даже если те использовали «идеологические аргументы с целью рационализации советских преступлений и обеспечения поддержки советской внешней политики американцами» (Рэдош 2001b).

Несмотря на массивные доказательства чрезвычайно значительного еврейского участия в этих движениях, ни одна еврейская организация не принесла извинений, и лишь очень немногие еврейские интеллектуалы попросили прощения за роль евреев в коммунизме. Более того, мы видим противоположные тенденции – идеализацию писателей из «черных списков» и продолжающееся изображение американских коммунистов как невинных идеалистов, раздавленных репрессивным маккартизмом. Из-за того, что во многих коммунистических обществах постепенно набрали силу анти-еврейские движения, еврейские организации сегодня изображают евреев как жертв коммунизма, а не как критически важный элемент в его восходе к вершине могущества, и не как силу, неразрывно связанную с господством смертоносного террора, спущенного с привязи этими режимами, и не как защитников Советского Союза на Западе. Забыты в этой истории миллионы смертей, принудительный труд, и подавление любого несогласия на пике еврейской власти в Советском Союзе. Вспоминаются лишь анти-еврейские тенденции позднего коммунизма.

Как и 15-й век в Испании, 20-й век в Европе и в Западном мире стал еврейским веком, потому что евреи и еврейские организации были интимно, но решительно вовлечены во все важные события. Если я прав в утверждении, что еврейское участие было необходимым условием для большевицкой революции и ее смертоносных последствий, то тогда можно спорить, что евреи оказали массивное влияние и на более поздние события. Ниже я предлагаю «альтернативную историю», т. е. историю, какой она могла бы быть, если бы определенные события не произошли. Например, в «Печали Войны» альтернативный историк Найэл Фергюсон весьма убедительно доказывает, что если бы Англия не вступила в Первую мировую войну, то Германия разгромила бы Францию и Россию и стала бы доминирующей державой Европы. Вероятно, что царское правительство было бы низложено, но революция привела бы к конституционному правительству, а не к большевицкому режиму. Гитлер не пришел бы к власти, потому что немцы своей победой в войне успешно реализовали бы свои национальные амбиции. И, следовательно, не случилось бы как Второй мировой, так и Холодной войны.

Но, конечно же, эти события произошли. Но мы можем попытаться исследовать, что могло бы случиться в отсутствие еврейского участия в большевицкой революции. Мой аргумент развивается следующим образом:

1) Предполагая, что Первая мировая война имела место, и что царское правительство стало чрезвычайно слабым, то представляется разумным ожидать, что в России произошли бы драматические изменения. Однако, в отсутствие еврейского участия, изменения в России могли бы привести к конституционной монархии, к республике, или даже к националистической военной хунте, которая имела бы широкую народную поддержку среди великорусского большинства, а не к диктатуре с господством этнических чужаков, особенно евреев и «евреизированных не-евреев», выражаясь языком Линдеманна (1997). Такая революция не стала бы откровенно марксистской, и, следовательно, она не привела бы к появлению государства, санкционировавшего войну против своего собственного народа и его традиционной культуры. Идеология большевицкой революции приговорила к уничтожению целые классы людей; и действительно, массовые убийства были характерной чертой коммунизма, где бы он не приходил к власти (Куртуа и др. 1999). Осуществление массовых побоищ было облегчено тем, что лидерами революции были этнические чужаки, не обремененные чрезмерной симпатией к русскому и другим наиболее пострадавшим народам.

2) Консерваторы по всей Европе и в Соединенных Штатах верили, что евреи были ответственными за коммунизм и большевицкую революцию (Бендерский 2000; Мейер 1988; Нолте 1965; Жайковский 1974). Еврейская роль в левацких политических движениях была повсеместным источником анти-еврейских настроений, не только среди национальных социалистов в Германии, но и среди множества не-еврейских интеллектуалов и политических фигур. Действительно, в годы после Первой мировой войны, британские, французские, и американские политические лидеры, включая Вудро Вильсона, Дэвида Ллойд-Джорджа, Уинстона Черчилля и лорда Балфура, верили в ответственность евреев, и такие же настроения были обычными в военных и дипломатических истэблишментах этих стран (см. Жайковский 1974, стр. 166ff; см. также Главу 3 КК). Например, в 1920 году Уинстон Черчилль изложил стереотипное представление о том, что евреи стоят за «глобальным заговором с целью низвержения цивилизации». Роль евреев в большевицкой революции «определенно очень велика; возможно, она перевешивает вклад всех остальных факторов». Черчилль отметил преобладание евреев среди лидеров большевиков (Троцкий, Зиновьев, Литвинов, Красин, Радек) и среди тех, кто отвечал за «систему [государственного] терроризма». Черчилль также отметил, что евреи играли выдающуюся роль в революционных движениях в Венгрии, Германии и Соединенных Штатах. Идентификация евреев с революционным радикализмом вызывала огромную озабоченность среди военных и политических лидеров Западной Европы и Америки (Бендерский 2000; Жайковский 1974). Более того, как отмечалось выше, факт глубокой вовлеченности евреев в большевизм в частном порядке признавался и внутри еврейских активистских организаций. Люсьен Вольф, известная фигура на стыке английского и еврейского истэблишментов, отмечал, что «я слишком хорошо знаю историю евреев в Европе и роль евреев в большевизме, чтобы не осознавать всей опасности, происходящей от постоянного отрицания роли евреев в революции. В Европе без революции не было бы прогресса, и я часто писал и давал лекции – и буду делать это снова – прославляя евреев, помогавших столь нужному делу» (Жайковский 1974, стр. 172).3)

В Германии, идентификация евреев с большевизмом была повсеместной среди представителей средних классов и являлась критической частью мировоззрения национального социализма. Для немцев из среднего класса, «события большевицкой революции в Германии были настолько недавними, столь близкими к дому, и настолько беспокоящими, причем статистика настолько неопровержимо подтверждала ошеломительную роль еврейских зачинщиков», что даже многие либералы верили в ответственность евреев (Нолте 1965, стр. 331). Гитлер был прекрасно осведомлен о доминировании евреев среди лидеров коротко-живущих революций в Венгрии и немецкой провинции Бавария в 1919 году. Ему пришлось лично испытать на себе еврейское участие в баварской революции, что могло стать решающим моментом в развитии его анти-еврейских идей (Линдеманн 2000, стр. 90).

Из этого следует, что еврейское участие в ужасах коммунизма стало важным ингредиентом в желании Гитлера уничтожить СССР и в анти-еврейских действиях национал-социалистического правительства. Эрнст Нолте и некоторые другие историки спорили, что еврейская роль в большевицкой революции стала одной из важнейших причин Холокоста. Гитлер и национальные социалисты без сомнения верили, что роль евреев была критической для успеха большевицкой революции. Они сравнивали Советский Союз с человеком с славянским телом и еврейско-большевицким мозгом (Нолте 1965, стр. 357-358). Они приписывали массовые убийства при коммунизме – «наиболее радикальную и беспрецедентную форму геноцида, учиненного евреями» – еврейско-большевицкому мозгу (Нолте 1965, стр. 393). Национальным социалистам было известно, что советское правительство учиняло массовые убийства своих врагов, и они верили, что оно стремилось к распространению мировой революции, в ходе которой еще многие миллионы и десятки миллионов людей были бы обречены на насильственную смерть. Еще в 1918 году, выдающийся еврейский большевик, Григорий Зиновьев, публично заявлял о необходимости истребить десять миллионов русских – как оказалось, это было двукратной недооценкой действительного числа. Гитлер не преминул воспользоваться этим знанием. Он писал:

«Сейчас начинается последняя великая революция. Борясь за свою политическую власть, Еврей отбросил последние обрывки маскировки, которые он еще носил. Демократический плебей Еврей превращается в кровавого Еврея, в тирана народов. В течение последующих нескольких лет он попытается истребить светила национального интеллекта, и, лишив людей их натуральных духовных лидеров, он подготовит подвластные ему народы к рабской доле вечной подчиненности. Наиболее ужасающий пример этого – Россия» (Нолте 1965, стр. 406).

Данная линия рассуждений не подразумевает отсутствие влияния прочих критических факторов. Если бы Первая мировая война не случилась и если бы царь не вступил бы в эту войну, то царь наверняка сохранил бы свою власть на гораздо больший срок. Вместо того, чтобы подвергнуться ужасам коммунизма, Россия могла бы постепенно превратиться в современное Западное государство. Точно так же, Гитлер скорее всего не пришел бы к власти, если бы не Великая Депрессия или если бы Германия победила в Первой мировой войне. Подобные события оказали бы драматическое влияние на ход истории.

4) Победа над национальным социализмом приготовила сцену для колоссального роста еврейского могущества в послевоенном Западном мире. Эта новообретенная власть облегчила создание Израиля и трансформацию Соединенных Штатов и других Западных наций в направлении мультирасовых, мультикультурных обществ путем крупномасштабной цветной иммиграции, с неизбежным последующим упадком в европейском демографическом и культурном доминировании. В КК описываются и обсуждаются критические детали этих и других последствий восхода евреев к статусу и могуществу международной элиты.


Related Posts

About author

Аватар пользователя admin