Три всадника эволюционного Апокалипсиса, часть 1, Ожирение
Три всадника эволюционного Апокалипсиса, часть 1, Ожирение
  • вс, 01/13/2013 - 14:03

Три всадника эволюционного Апокалипсиса, часть 1, Ожирение

Томас Уайт

Оригинальное эссе было опубликовано 25 ноября 2009 года в The Occidental Quarterly online.

 

 

Петер Пауль Рубенс, "Пьяный Силен", 1618 (Alte Pinakothek, Munich)

Как эволюционист-исследователь, я должен признать, что человеческий прогресс затрудняется неизменностью некоторых человеческих характеристик. Несмотря на популярное среди мыслителей в эру после эпохи Просвещения теоретизирование в духе tabula rasa, человек не является фундаментально-рациональным или добрым существом.

Эволюционисты расиалистского толка, однако, иногда поддаются произволу мышления, которое выдает желаемое за действительное, цепляясь за ницшеанские соломинки о «сверхчеловеках», которые сознательно избирают свое эволюционное предначертание и уверенно ему следуют. Это тоже является типичной ошибкой в духе эпохи Просвещения, только с натуралистическим лоском. Ни одно существо, включая человека, не является натурально-рациональным в смысле стремления к наилучшей физической приспособленности, но каждый полагается на набор определенных сигналов, которые ассоциируются с приспособленностью. В то время как эти сигналы могут быть более или менее надежными в натуральной среде обитания, там, где они возникли и эволюционировали, они становятся все более дисгеничными в современном мире.

Как христианин и кальвинист, я рассматриваю человека как падшее существо, которое, следуя своим животным позывам и в отсутствие сверхъестественного начала неизбежно само-деградирует вплоть до собственной гибели. Без угрозы сверхъестественного наказания, люди по возможности ищут удовлетворения своих аппетитов в отношении вышеупомянутых сигналов, даже если они рационально осознают, что это – путь разрушения, а не приспособленности. Даже веря в сверхъестественную подотчетность, человек борется в течение всей своей жизни, преодолевая ложные сигналы палеокортекса с помощью сознательного стремления к поддержанию физической формы.

В этой серии эссе я исследую три из этих ложных сигналов: фэст-фуд (или, в общем, эпидемию ожирения), порнографию и видео-игры. Эволюционный тупик, cul-de-sac, маячащий перед нами, представлен в нашем обществе мужчинами от 20 до 40 лет, потребляющими Тако Белл для питания, интернет-порно для секса, и ищущими самореализацию через симулированные достижения видео-игр.

Для заметки: я являюсь агностиком по поводу происхождения человека, и полагаю как теистическую эволюцию, так и разумный замысел убедительными, но взаимо-исключающими теориями. Таким образом, как и многие эволюционисты, я буду попеременно использовать термины  «созданный» и «эволюционировавший», и при этом мои предпочтения в выборе подобных слов не должны интерпретироваться в контексте моего до сих пор не сформировавшегося мнения по данным вопросам. Более того, я уверен, что любое из этих убеждений без проблем сочетается с расовым реализмом. Расовый реализм является настолько ослепительно-очевидным фактом (для тех, кто достаточно рационален, чтобы преодолеть давление окружающих, направленное против очевидности), что он сродни признанию, что у птиц есть перья, что является истиной, независимо от того, каким образом птицы заполучили свои перья – через натуральную эволюцию либо через разумный замысел.

Фэст-фуд и ожирение

Привлекательность пищи для человека более или менее зависит от ее калорийности. Причину этого понять несложно: здоровый аппетит до высококалорийной пищи, когда она доступна, приводит к накоплению запасов жира, служащих определенной гарантией выживания в скудные времена. Для первобытных людей калорийность пищи была главным фактором в борьбе за выживание.

Благодаря Западной науке, обилие еды в нашу эпоху превосходит самые необузданные надежды предков. Сегодня самой большой нашей проблемой в сфере питания является ожирение, поскольку «дарвинистский» свободный рынок предоставляет широчайшее разнообразие выборов, идеально совпадающих с нашими первобытными инстинктами. Пункты быстрого питания, такие как Бюргер Кинг и Тако Белл, предлагают изобилие мяса, сыров, сахаров и соусов для удовлетворения наших аппетитов до разнообразной высококалорийной пищи. Эти компании тратят миллионы на исследования и развитие для обнаружения комбинаций ароматов, являющихся наилучшими стимуляторами наших чувств обоняния и вкуса.

Но в дизайне наших организмов кроется одна проблема. Глубоко в каждом из нас обитает врожденная идея об идеальной человеческой форме. Ожирение, по какой-то причине, не является этим идеалом, хотя именно ожирение представляет собой неизбежное следствие совпадения человеческих аппетитов с неограниченным доступом к пище. Но ведь это нелогично? Если эти желания эволюционировали во времена нужды, то почему накопление жировых запасов не ассоциируется с сексуальной привлекательностью? Почему ожирение не воспринимается как идеал человеческой формы? Я согласился бы принять вещи как они есть, но я уверен, что у эволюционистов имеется умное объяснение.

Моя гипотеза: рассуждая теоретически, даже если бы подобное состояние предоставляло некоторую выгоду в смысле приспособленности, предпосылки для ожирения в первобытном обществе напрочь отсутствовали. Более того, выраженные формы ожирения нивелировали бы все эволюционные преимущества этого запаса калорий самим фактом ограничения подвижности и негативными эффектами на здоровье. Однако, если человеческая микроэволюция на самом деле ускорилась в последние 10,000 лет (как теоретизируется в потрясающей новой книге «10,000 лет революции»), то можно ожидать, что полнота и ожирение в ранней цивилизации ассоциировались со статусом, а статус ассоциировался с сексуальной привлекательностью.

Поскольку более старые и толстые мужчины обычно имели более высокий статус в ранних цивилизациях, то можно ожидать, что женщины выработали некую разновидность генетической толерантности к подобному мужскому фенотипу. И действительно, это именно то, что мы замечаем в человеческой натуре – женщины, в общем, значительно меньше озабочены физической привлекательностью мужчины, ЕСЛИ данный мужчина имеет высокий социальный статус.

С другой стороны, мужчины обычно озабочены лишь физической привлекательностью (и, в некоторой степени, характером – еще одним орнаментальным набором признаков, свидетельствующим о хорошо развитом уме и хороших генах), и гораздо меньше – статусом женщины. Причина этому скорее всего кроется в том, что в недавние периоды нашей эволюционной истории женщины имели сравнительно меньше возможностей или способностей достигать высокого социального статуса через собственность и богатство; для этого они больше полагались на свое очарование, как физическое, так и иное, как на свои главные презентабельные характеристики на сексуальном рынке.

Еще одна очевидная биологическая проблема с современными ожирением и привлекательностью заключается в том, что наш низший мозг, палеокортекс, видимо содержит закодированные «матрицы», определяющие что является, а что не является «человеческой» формой тела, и которые, в экстремальных случаях современного ожирения, могут предотвратить распознание индивидуумов как привлекательных.

У феминистов есть свои сексистские счеты с идеей, что идеал привлекательной формы человеческого тела закодирован в нашей ДНК. Короче говоря, наши профессора «женских исследований» обожают есть шоколадные рулетики и выхолащивать мужчин, но отвергают идею, что мужчины могут из-за этого находить их менее привлекательными.

Конечно, суть феминизма заключается в том, что мужчины несут ответственность за женское счастье, что бы для этого ни требовалось в данный момент. Отсюда мы получаем требования равной оплаты труда, но одновременно и требования оплачиваемого декретного отпуска. Они желают свободы для своего аморального сексуального поведения, но в то же самое время возражают против порнографии (таким образом навязывая моральные стандарты мужчинам, но не на себя).

Журналист Стив Сэйлер придумал «Закон Женского Журнализма» с потрясающей предсказательной силой: «Самые прочувствованные статьи женщин-журналистов обычно являются требованиями низвергнуть и перестроить социальные ценности таким образом, чтобы после такой Революции сама журналистка считалась бы более привлекательной».

Таким образом, это именно доминирующие в «движении за одобрение жира» феминистки открыто бросают вызов идее, что мужчин натурально привлекает определенная форма женского тела. Как и сторонники tabula rasa, они обвиняют культуру за индоктринацию мужчин, «вынуждающую» тех предпочитать высоко-фертильных 19-летних волосатым ожиревшим 40-летним женщинам-профессорам социологии. Среди их утверждений есть и такое, что мужчины древних цивилизаций предпочитали больших женщин.

Некоторые римские руины ставят под вопрос это предположение, но зерно истины в нем может быть и есть, в определенных пределах. Некоторые идентифицировали тенденцию популярной культуры предпочитать все более стройные идеалы женской красоты. Мэрилин Монро, например, носила одежду 8-го размера в течение большей части своей карьеры. В сегодняшнем Голливуде она скорее всего считалась бы несколько тяжеловесной. Другое исследование журналом Wired задокументировало постепенно уменьшающийся в течение последних сорока с лишним лет индекс массы тела звезд Playboy.

Для объяснения этих культурных тенденций были выдвинуты самые разнообразные гипотезы, включая А), что мужчины действительно имеют натуральную тенденцию предпочитать стройных женщин (стройность является прокси-фактором юности), что отражается в предпочтениях бизнеса, обслуживающего данный сегмент рынка; Б) гомосексуальные дизайнеры индустрии мод предпочитают более тонких женщин для лучшего представления своих одежд, что, вместе с культурным феноменом «супермодели», привело к искажению идеалов красоты, которые в некоторой степени поддаются социальному воздействию и изменению; и В), что рост уровня ожирения в американской популяции привело к относительному увеличению восприятия стройности как высокожелательного, труднодостижимого и неподдельного публичного индикатора приспособленности.

В любом случае, положение Homo sapiens в начале двадцать первого века является весьма интересным. Эволюционно-приобретенные привычки чрезвычайно затрудняют его сопротивление избытку обильной и вкусной пищи, в то время как его в основном сидячий образ жизни гарантирует перманентное сохранение накопленных жировых запасов. Эти избыточные жировые отложения, в социальной перспективе, не только увеличивают смертность, но также делают его менее привлекательным и менее привлекаемым к представителям противоположного пола.

Вдобавок ко всему этому, средства массовой информации постоянно пропагандируют невозможные идеалы красоты, воздушные формы верхнего 1% популяции. При этом время от времени в публикациях желтой прессы появляются настоящие пляжные или отпускные фотографии этих воздушных знаменитостей, и различие между их проецированным, приукрашенным медиа-образом и их внешностью в реальной жизни просто потрясает. Даже «прекрасные люди» не удовлетворяют стандарту красоты в эпоху фотошопа.

Как может человек избежать этой сексуальной дистопии? В следующей части этой серии эссе мы исследуем убежище, которое предоставляет порнография.

Categories: 

Related Posts

About author

Аватар пользователя admin